29 ноября 2016

Геннадий Черных

Геннадий Черных

Выбраться из привычной колеи и пробивать свой путь – всегда трудно. В девелопменте, где цена ошибки измеряется вполне осязаемыми денежными единицами, – сложно вдвойне. Изучив избитые принципы застройщика «построил – продал – забыл», Геннадий Черных вывел свой PRINZIP недвижимости. Как жить, когда тебе априори приписывают репутацию негодяя, а в голове постоянно звучит фраза: «Живи по совести», как воспитать терпение и создать успешный бизнес – основатель компании PRINZIP с присущей ему открытостью рассказал в интервью «Мегаполис. Все о недвижимости». 

Генеральный партнер проекта компания "KERAMA MARAZZI"

Секретный ингредиент девелопера

«Никогда не думал, что буду заниматься строительством»

– В одном из ваших интервью есть такой факт – восемь классов вы учились в школе при посольстве СССР на Кубе. Это действительно так?

– Я окончил восьмилетнюю школу при посольстве, а учился там два класса – седьмой и восьмой.

– Как вы туда попали?

– Отца отправили строить металлургический завод в Республику Куба. Он специалист снабжения со знанием испанского языка. Выучил испанский язык самостоятельно – так захотелось. И вокруг этого факта у него в дальнейшем вся жизнь закрутилась. В 1982 году мы попали в Республику Куба. Было очень интересно. Возраст еще такой – как губка, все впитываешь.

– Для вас до сих пор Гавана – лучший город на Земле?

– Нет. В какой-то период времени, когда не с чем было сравнивать, Гавана мне очень нравилась. Самое лучшее место на Земле – там, где ты хочешь жить. Но для меня это не Гавана. И климат не тот, и среда не наша.

– Затем было возвращение в Североуральск, поступление в техникум в Краснотурьинске. Есть такая информация, что там вы были ленинским стипендиатом, старостой группы, комсоргом. Для вас важно было всегда быть впереди? Быть лидером?

– Безусловно, раз так случилось, для меня это было важно. Но меня всегда выбирали. Это началось еще с первого класса. Когда я был в детском саду, оказалось, что очень хорошо читаю и считаю, и родители решили отправить меня в школу на год раньше – с шести лет. Для этого тогда требовалось специальное согласование –  я ходил на встречу с будущей первой учительницей и директором школы. Они проверяли, действительно ли я умею считать и писать, и взяли меня. Потом оказался самым высоким в первом классе. Наверно, это предопределило мой дальнейший рост.

Еще в пять лет я чуть не утонул, и отец сразу же отдал меня в плавание. С детского сада я один ходил во взрослую секцию, поэтому чувствовал себя взрослым человеком и с некоторым чувством превосходства наблюдал за сверстниками.

– В техникум вы уехали поступать в другой город, жили отдельно от родителей. Какие были первые способы заработать?

– Тогда это называлось спекуляция. В 15 лет я открыл швейное производство, в 17 лет – видеосалон. Мне в жизни везло с учителями – встречались люди, которые давали не самые вредные советы. Общий их смысл сводился к фразе «Живи по совести». И я часто следовал советам старших товарищей, они помогли мне сформироваться предпринимателем.

– Для организации своего первого бизнеса вы самостоятельно научились шить?

– Да. Была эпоха жуткого дефицита. Хотелось красиво одеваться, а ничего не было.

– Насколько успешно получалось?

– У меня никогда такого успешного бизнеса не было, как тогда! При средней заработной плате инженера в 250 рублей, у меня выходило 1000 рублей в неделю. Спрос был сумасшедший. Ничего не было. Но все зависело от того, как договоришься. Помню, ездил договариваться, как бы сейчас сказали,  с поставщиками. Например, с директором магазина тканей на Эльмаше. Они мне продавали дефицитные материалы. Мне тогда было 17–18 лет.

– Руководители магазинов вас как в таком возрасте воспринимали?

– Как человека, который платит.

– Как вы пришли от швейного производства к своей сегодняшней деятельности – к девелопменту?

Жизнь нельзя спланировать. Она развивается через цепочку случайных событий. Предугадать их невозможно, но в то же время они предопределяют твою дальнейшую судьбу. С кем-то познакомился, с кем-то начал разговаривать и увидел некую возможность для себя и своего собеседника. Это получилось случайно. Я никогда не думал, что буду заниматься строительством, девелопментом.

«Жадность – это хороший термин»

– Если поговорить о современном портрете предпринимателя. С годами он меняется?

– Меняются инструменты, а суть остается. Предприниматель – это предприимчивый человек. Я очень люблю документальную литературу, книги по истории. Вспомните,  что заставляло людей путешествовать? Брать стеклянные бусы, ехать за тысячи километров, меняться с туземцами, привозить их товары к себе и продавать? Эти люди всегда были предпринимателями. Осталось все то же самое. Изменилась скорость передачи информации. И все. Принципиально другим портрет человека не стал. Он остался таким же, как и несколько веков назад. Мы просто научились работать с другой скоростью.

– Сегодня для вас что скрывается за словом «бизнес»?

– Бизнес – это бизнес. Это зарабатывание денег.

– Как-то в шутку вы назвали себя воплощением жадности.

– Жадность для меня – это хороший термин. Он не заменяет собой совесть или принципы, по которым ты живешь. Я хочу больше зарабатывать, чтобы те, кто находится рядом со мной, жили лучше. И в этом нет ничего плохого. И это совершенно не вступает в противоречие с качеством продукта, который мы производим. Наоборот, заставляет нас делать продукт лучше, чтобы его лучше покупали.

– Могу судить только по вашим интервью, но в них вы предстаете человеком с довольно четкой системой ценностей. Раз уж вы начали об этом говорить, что для вас на первом месте в этой системе?

– Совесть, наверное. Я уже упоминал такую избитую фразу «Живи по совести». Когда тебе трудно принять решение, подумай, как бы ты поступил по совести. Тогда будет понятно, как действовать.

– Часто приходится сталкиваться с такими вызовами самому себе и своей совести?

– У меня есть старшая дочь, она сложившийся человек, ей 26 лет. Сложный период для подростка – 13-14 лет. Именно в это время у нас с ней лучше всего сложились отношения. Мы много всего обсуждали. Женя очень боялась ошибиться. Это часто встречается в таком возрасте. Я ей говорил: «Жень, ошибаться не бойся. Единственное, чего стоит бояться – совершить подлость. А ошибки – это естественно. Тебе объяснят, что так делать не надо. Ты же растешь». У меня было несколько ситуаций, где я поступал не по совести. Я каждую из них помню и за каждую мне до сих пор стыдно.

«Нас не надо бояться – мы нормальные»

– В процессе разговора появилось такое ощущение, что если у вас, скажем, глаз перестает «гореть» в каком-то деле, вы находите себе новую цель.

– Это очень большое счастье, если так получается. Я убежден, что нужно заниматься только тем, что тебе действительно интересно. Тогда будет хороший результат. По крайней мере, в предпринимательстве. А зачастую ты этого не знаешь. Нет рецепта того, что тебе будет интересно.

У меня в строительстве был такой период, когда я потерял интерес. Прошел драйв. Весь процесс стал очень понятным. Нет вызовов  – расти не в чем. Не то, чтобы продукт стал идеальным – для меня не было очевидным, что это именно то, в чем я хочу расти. Все стало рутиной. Потом удалось найти, в чем можно совершенствоваться и в строительстве, и мы сейчас как раз этим занимаемся. Это обратная связь от непосредственных потребителей.

Как выглядит процесс строительства в  99% случаев? Высокомерный девелопер приходит и говорит: «Я знаю, что здесь должно быть построено, поэтому вы присядьте и слушайте. Я буду строить, а рынок с радостью это воспринимать». Уйти из этой истории для нас было очень тяжело. Усилий уходит гораздо больше, а инструментов нет, потому что мы (все строительное сообщество) практически этим никогда не занимались. Но мы этот тренд почувствовали, поняли, как хотим в дальнейшем выстраивать диалог с жителями и сейчас этим очень активно занимаемся.

– Когда произошел этот слом сознания – так понимать бизнес и так понимать людей?

– На мой взгляд, переломный момент в компании произошел в 2014 году, когда мы провели первое собрание с будущими жильцами первого дома (ЖК «Малевич» – прим. Ред.). Это был эксперимент. Я не помню, чтобы до нас кто-то так делал. Мной тогда двигала пресловутая жадность. Я хотел сказать, что нас не надо бояться – мы нормальные. Всегда читал на форумах, что застройщик – очень плохой человек. И даже если ты сделаешь хороший продукт, тебя все равно будут считать негодяем. Многие сотрудники тогда мне сказали: «Диалога не будет, будет скандал!». А я предложил попробовать –  мы же ничего не теряем: у всех застройщиков и так репутация плохая.

Апрель, непогода, собралось удивительно много людей – порядка 200 человек. Интерес был огромный. Мы проговорили часа три. Для себя я отметил, что самая главная польза от этого собрания была не в том, что мы им рассказали, а в том, что они познакомились друг с другом.

Затем мы анализировали, на какой стадии общения с застройщиком у человека происходит негатив. Выяснили, что это момент переезда. Представьте, какой стресс для человека – оказаться в одно время с несколькими сотнями новых незнакомых семей, с управляющей компанией, которую не знаешь. И это как раз и есть та точка, в которой нужно оказывать максимальную помощь.

Вокруг нее мы и начали все раскручивать. Стараемся каждый раз, чтобы у людей было меньше негатива – не к нам, а к самому процессу переезда, чтобы они больше общались друг с другом. Для этого у нас есть специальная службы «PRINZIP Service» – оперативная помощь новоселам в любых технических вопросах. Есть уникальное пространство «PRINZIP Loft», где проходят различные творческие и спортивные мероприятия, где можно просто отдохнуть и пообщаться. Все должно строиться вокруг объединения, потому что мы совершенно забыли добрососедство. Как термин оно существует, но обычно мы живем по 10 лет в доме и знакомимся со своими соседями, только когда их затопили.

Именно это вернуло мне новый интерес к процессу строительства. Потому что это не уложенные кирпичи, не залитый бетон, это совсем другая история. Она захватывающая и интересная.

– По сути, вы формируете соседскую корпоративную культуру и лояльную вам аудиторию?

– Это все та же жадность. Лояльная аудитория что будет делать? Она будет делиться этим с другими, и у тебя будут покупать. По статистике, у нас 20% продаж – это когда жители приводят своих знакомых, показывают, как они живут. А жизнь у них действительно поменялась.

Мы двигаемся методом собственных проб и ошибок, потому что в России пионеров в этой области практически нет. К нам приезжал известный урбанист Святослав Мурунов, удивился нашим подходам. Спросил, сами ли мы до этого дошли, и отметил, что убедить бизнесменов в эффективности такого подхода очень сложно. Так и есть – ты можешь расшевелить муравейник и получить совершенно другую историю. И в этом риск. Когда общество становится очень активное, тебе надо действительно с ним договариваться , а не создавать иллюзию общения.

«Мы перестаем бороться со всеми»

– При этом вы постепенно оказываете влияние на жизнь всего Екатеринбурга. Чем вы бы хотели запомниться этому городу?

– Качественными проектами. Чтобы люди жили в них и получали удовольствие. Мне кажется, в строительстве это – самое главное. Просто построить – не сложно.

– Но вы – амбициозный человек?

– Сложно сказать. Я не применяю к себе такой термин. Что такое амбиция?

– Девелоперы, на мой взгляд, амбициозные люди, потому что строят не только для себя, но и для города в целом.

– Да для себя они строят! Зачем лицемерить? Бизнесом все занимаются в первую очередь для себя, для удовлетворения своих личных потребностей. И выйти из этого очень тяжело. Ты знаешь, что это работает, а все, что за пределами, – это риск. Причем в девелопменте стоимость ошибки с глубиной проекта увеличивается в геометрической прогрессии! Конечно, наверное, я амбициозный человек, но, может быть, амбиции мои меняются.

Мы привыкли идти по определенной колее. И борьба за рынок – это самая глубокая часть этой колеи. Не надо за него бороться! Если бы мне раньше кто-то про такое сказал, я бы не поверил. Но два года назад мы для себя приняли очень важное решение – забываем такой термин, как «доля рынка». Его нет. Мы не боремся за долю рынка. Мы перестаем бороться со всеми. У нас нет конкурентов, у нас есть коллеги. Мы с радостью делимся тем, что у нас получается хорошо. Я всегда с удовольствием вожу по нашим объектам своих коллег – вчерашних конкурентов. Мы рассказываем, что получается хорошо, а что не работает. Возможно, это сделает их в чем-то сильнее, но слепое копирование никого сильнее не сделает. Если поможет – хорошо.

– Но они наверняка все еще воспринимают вас как конкурента?

– С этим ничего поделать не могу. Я могу только показать свою открытость. Возможно, это даст нам какой-то шанс.

– Вы сказали, что бизнес – это воплощение личных амбиций. Тогда чего от вас ждать городу?

– Расскажу, воплощения чего я очень хочу у нас в городе. Сегодня самая большая проблема в том, что мы все привыкли «договариваться», мы в этом очень искушенные – знаем, как это делается. «У меня есть сложившиеся отношения, я их использую и получаю конкурентные преимущества» – так мы рассуждаем. Это неправильно. Конкурировать надо в профессионализме, а не в коррупции. Я очень хочу, чтобы для всех застройщиков существовали единые правила. Чтобы мы не «договаривались» о чем-то с властью. А чтобы мы, в первую очередь, договорились между собой и этому следовали. Тогда будут порядок и качество, культура жизни постепенно повысится. Это не случится сразу, но мы сделаем шаг навстречу. Я очень хочу, чтобы мои мысли легли на благодатную почву и были поддержаны.

– Остается только надеется, что ваши мысли будут материализованы.

– Когда-нибудь это случится. Других вариантов просто не может быть. Иначе мы не выживем.

 

Фото: Антон Коровин

Текст: Анна Асташкина

Материалы по теме

Комментарии