06 июня 2015

Конструктивизм: быть или не быть.

Конструктивизм: быть или не быть.

Архитектура конструктивизма – явление общемировое, но нигде оно не получило такой идеологической поддержки и, вследствие этого, мощного развития, как в Екатеринбурге. Знаменитый «Белый город» в Тель-Авиве – это 400 памятников «Баухауза». Но таких зданий, как Дом печати, Дом промышленности, комплексы ВТУЗгородка и Медгородка, нет нигде – на Западе встречаются только единичные случаи. Нигде в мире не была воплощена так полно, как у нас, идея общего быта с детскими комбинатами, комбинатами питания, автономными районами для специалистов. Нигде так близко не подходили к созданию идеального коммунистического города. Немногочисленных иностранных туристов в Екатеринбурге больше всего привлекают именно памятники конструктивизма. А мы, похоже, до сих пор не определились в своем отношении к ним.
 

Свердловску суждено было стать «музеем конструктивизма под открытым небом». На строительство нового города и воплощение грандиозных архитектурных замыслов государство выделило значительные финансовые ресурсы, сюда были командированы лучшие советские архитекторы. В конце 1920-х они приступили к разработке проекта «Большой Свердловск».

В этот проект входили отдельные города-спутники на базе крупнейших заводов, здание УПИ, Дом промышленности и торговли, рядом с которым планировалось создать Синтетический театр, способный вместить все взрослое население города. Были построены Дом контор, здание Облисполкома, Дом обороны, здание Уралснабторга, Дом связи и др. Советская власть ставила перед архитекторами задачу – максимально быстро создать «дешевое, здоровое и удобное жилище для народа». Малоэтажная застройка города очень быстро уступила место новым жилым домам в четыре-пять этажей с секционной планировкой для больших семей и планировкой коридорно-гостиничного типа для одиноких людей и семейных пар. Одними из первых появились четыре дома Свердловского горсовета – с применением второго типа планировки, с трехкомнатными двухуровневыми квартирами. Самый первый высотный жилой дом в стиле конструктивизма был построен на ул. 8 Марта, 2, и именно здесь установили первый лифт. Крупные жилые комплексы – Городок милиции, Городок чекистов, дома на Ленина, 52–54.

Видишь памятник? А он есть!

Сейчас в нашем городе около 140 зданий, созданных в стилистике конструктивизма. На учет поставлено порядка 50 из них.

Белая башняБелая башня
Однако нельзя сказать, что горожане имеют возможность насладиться их специфическим обликом в полной мере – ровные плоские фасады большинства из них (уж точно тех, что расположены в центре) с энтузиазмом используются для размещения рекламы. Гостиница «Исеть», Главпочтамт, здание бытового комбината «Рубин» на перекрестке Малышева – 8 Марта и многие, многие другие почти полностью скрыты брендмауэрами – огромными рекламными полотнами. И хотя теоретически брендмауэры должны закрывать реконструируемые здания или, в крайнем случае, занимать глухие боковые фасады, фактически они закрывают «лица» самых интересных образцов городской архитектуры. И совершенно уничтожают их суть – ведь конструктивизм предполагает рациональность и полное отсутствие декоративных элементов, что уж говорить о пестрых рекламных объявлениях. Завесить здание конструктивизма баннером равнозначно тому, чтобы завесить тряпкой картину.

Другая беда конструктивистского наследия – аварийное состояние. «Конечно, новые здания-памятники нужно выявлять, делать на них паспорта, проводить искусствоведческую и архитектурную экспертизу. Раньше ничего этого не делалось. Неизвестно, в каком сейчас состоянии интерьеры. Отремонтировать конструктивистские здания – серьезная проблема», – говорит Леонид Смирнов, профессор и заведующий кафедрой архитектурно-строительной экологии УрГАХА.

Некоторые памятники конструктивизма разваливаются и держатся только на энтузиазме людей, дорожащих наследием города. Например, «Белая башня», где неравнодушные горожане следят за порядком: сделали на свои деньги забор, убирают мусор, отмывают стены от граффити. Но памятник индустриальной столицы Урала в заброшенном состоянии стоит с 80-х гг.

Впрочем, есть и противоположная точка зрения о том, что значимость объектов конструктивизма преувеличена, а значит, преувеличено и внимание, которое привлекают к ним общественники.

«Господствующий стиль Екатеринбурга – это эклектика. Единственные достаточно большие по объему пространства, застроенные в едином стиле, в едином формате – это архитектурные ансамбли в стиле конструктивизма. Именно это делает их заметными, – считает полномочный представитель гильдии управляющих и девелоперов Андрей Бриль. –   Если бы они располагались по одному, как в других городах, они бы не представляли собой столь заметного явления. Другой вопрос – почему их нужно считать памятниками? На мой взгляд, они являются памятниками не потому, что прекрасны сами по себе, а потому, что поздняя советская и российская архитектура безлика – они выделяются на ее фоне».

Они являются памятниками не потому, что прекрасны сами по себе, а потому, что поздняя советская и российская архитектура безлика – они выделяются на ее фоне

Когда-то в большинстве памятников конструктивизма были сделаны деревянные перекрытия. Сейчас они прогибаются, дерево гниет. Если ставить памятник на учет, нужно его законсервировать, сделать ремонт, поменять полы и т. д. – это большие деньги. В то время, когда строились эти здания, была страшная бедность. Не хватало строительных материалов, даже хорошего цемента, работы были не механизированы. ВЦИК издавал специальные директивы о замене металла деревом где-то частично (многие конструктивистские здания сделаны с металлическими балками, по которым настилались деревянные полы), а где-то полностью (полы клали по деревянным балкам). Дома строили без подъемников и башенных кранов – сейчас это невозможно себе представить. Раствор цемента замешивали внизу, на земле и по лесам поднимали на носилках на верхние этажи. А кирпичи складывали в коробки по 10–15 штук и поднимали наверх на собственной спине. Не было и квалифицированных рабочих. Многие дома построили переселенцы с Кубани – раскулаченные крестьяне. И то, что здания еще не обрушаются и даже подновляются, можно считать чудом.

Леонид Смирнов: «По городу видно, что памятники авангардной архитектуры не очень сохраняются. Еще Аркадию Чернецкому, когда он был мэром, лет пять-шесть назад, на пресс-конференции был задан вопрос: когда будет ремонт в одном из лучших в России компактных конструктивистских районов, в Городке чекистов? Он ответил: «Это моя головная боль, но мы постараемся ремонт сделать». Чернецкий ушел, а при Порунове и Ройзмане дело так и не сдвинулось с мертвой точки». В Городке чекистов с эркеров обвалилась штукатурка, и стали видны соломенные маты, которые служили утеплителем. Кроме того, покрываются трещинами балконы, но, слава богу, некоторые из них укрепили. Иначе могло бы случиться то же самое, что и на ул. 8 Марта, 2 – в первом конструктивистском высотном доме, где в начале 60-х плиты балконов тоже начали трескаться и их обрубили. А для здания конструктивизма это все равно что обрубить птице крылья.

В домах на пр. Ленина, 52 (между ул. Кузнечной и ул. Бажова) один из корпусов ремонтировали лет десять назад. Оттуда временно выселяли жильцов, подводили уже не деревянные полы, а монолитные, бетонные. Для успешной реконструкции, как всегда, нужны деньги. И хотя в этих объектах живут люди, которые отдают деньги на капитальный ремонт, он не делается уже много лет.

Андрей Бриль считает, что отремонтировать можно все – вопрос только в том, каких денег это будет стоить и какие цели преследовать: «Сносить эти разрушающиеся здания вроде как неполиткорректно. Однако люди понимают, что жить в них невозможно, эти здания нужно реконструировать. Но как? Зачем? Какая жизнь должна быть в этих домах? Задавать эти вопросы нужно не властям,  а представителям профессиональной среды – архитекторам, градостроителям, философам – то есть людям, которые планируют будущее. Они должны предложить свои идеи и варианты того, как изменить эту среду обитания, какие технические, архитектурные, планировочные решения должны быть найдены».

Реальная жизнь в нереальных домах

В 1930–1933 гг. по проекту М. Я. Гизнбурга, А. Л. Пастернака и инженера С. Л. Прохорова на улице Малышева был построен комплекс домов Уралоблсовета, состоящий из четырех корпусов, выходящих фасадами на ул. Малышева, Сакко и Ванцетти и Хохрякова. Восьмиэтажное здание, самое высокое и доминантное в ансамбле, было запроектировано как общежитие с квартирами на двух уровнях. В нижнем прямоугольном объеме под козырьком располагался вход в клуб, на верхнем этаже была столовая, а на крыше соорудили крытую террасу, которой теперь не существует. Также в общежитии были библиотека и детский сад, а в переходе между домами на уровне шестого этажа имелись даже художественная студия и открытая терраса для отдыха и обзора. «Эти дома отражают взгляд общества на семью, на отношения между людьми. В частности, самый первый корпус, который выходит на Малышева: там были отдельные квартиры для семей, общая коллективная кухня, а еще «комнаты зарождения семьи» – там встречались те пары, которые хотели завести детей. Они приходили туда для того, чтобы лечь в постель и... создать семью», – рассказывает Ирина Валентиновна, жительница одного из домов Уралоблсовета.

Это памятники материальной и духовной нищеты

«Это памятники материальной и духовной нищеты, – комментирует Андрей Бриль. Посмотрите, о каком невообразимом, нечеловеческом образе жизни идет речь! Сегодня всем понятно, что идеальный коммунистический город – это город, в котором людей загоняют в специальные комнаты для создания семьи плану, сгоняют в общие столовые, заставляют жить в домах коридорного типа. Это нечеловеческие условия. А почему-то когда речь заходит об объектах конструктивизма, считается, что это здорово, что это памятники, которые нужно сохранять. Они были задуманы как жилище не для людей, не для каждого отдельного человека, а для народа, чтобы в нем жили дешевые удобные люди и хорошо размножались. Вот, на самом деле, памятниками чего являются конструктивистские здания!»

Но в обычных домах комплекса Уралоблсовета – обычные комфортные квартиры для семей: большие, с высокими потолками, невысокими, но длинными окнами. В них удобно жить и сейчас. Но когда семья Ирины Валентиновны въехала в одну из квартир в начале 70-х, там еще не провели газ, вместо него были обычные печи. Лифт во всех домах поднимал сразу на верхний этаж, и люди, жившие выше второго этажа, спускались вниз через коридор на верхнем этаже. Позже, уже в 90-е, когда были демонтированы лифты, эти коридоры пришли в негодность, и в них прятались бандиты и наркоманы, спали по ночам бездомные. Иногда, чтобы поддерживать хотя бы минимальный уровень безопасности, кого-то из этих людей нанимали охранять галереи от своих «соратников». Затем галереи превратились в обычные склады, где хранили картошку или строительные материалы. «Полы в доме цементно-опилочные. Когда проходил капитальный ремонт, мы не стали их менять, оставили, как есть. Они очень мягкие – как-то уронили на пол нож, он не отскочил, а вошел туда. Все хорошо, но, тем не менее, один раз дом очень сильно затопило, и по нему начали расходиться трещины», – рассказывает Ирина Валентиновна.

Архитектор Борис Демидов сам с удовольствием бы жил в одном из таких домов-коммун. «Деревянные перекрытия в этих домах сделаны из лиственницы, которая не хуже бетона. Хотя это все же дерево, которое подвержено разрушающим воздействиям. Отсутствие кухонь тоже решаемо. Квартиру можно отремонтировать, другое дело, что нужно взяться за общие пространства: подъезды, коридоры».

Про конструктивизм нужно говорить конструктивно

«Конструктивизм не нуждается в моральной поддержке. В материальной – да, а обсуждать, плох или хорош конструктивизм, смешно, это все равно что, как сказала когда-то Фаина Раневская после выставки в Москве, ругать или хвалить «Мону Лизу», про нее можно говорить все, что угодно – она уже сама выбирает, кому нравиться, – говорит Борис Демидов. – Так что оправдание или защита тут не к месту. Это лучшие образцы европейского уровня, выдающиеся памятники выдающегося стиля. Вот то, что их надо привести в порядок, – другой разговор».

Возрождение конструктивизма произошло во второй половине ХХ в., когда градостроительные принципы, заложенные и реализованные в 1920–1930 гг., стали основой нового Генерального плана развития Екатеринбурга на период до 2025 г. В 1980-е были построены здание инженерного корпуса завода ОЦМ и Главсредуралстрой. Одни из самых примечательных памятников, которые служат связующим звеном между авангардной архитектурой и современным строительством – здание цирка и ККТ «Космос».

Конструктивизм не нуждается в моральной поддержке. В материальной – да.

Многие архитекторы, и воспитанники уральской архитектурной школы, и те специалисты, которые долго здесь живут, проникаются конструктивистским духом. В последние десять лет у нас появилось больше десятка зданий в стиле конструктивизма, пусть и из совершенно других материалов, определяющих внешний архитектурный облик зданий. «Подражать этому стилю, наверное, не надо, – продолжает Борис Алексеевич, – но когда ты знаешь, что в твоем городе есть такие великие памятники, то волей-неволей стараешься на них равняться».

Иногда некоторые люди, не зная, принимают за памятники 30-х годов совершенно новые здания. В начале ул. Свердлова стоит гимназия № 104, перестроенная компанией «Атомстройкомплекс» в 2011 году. Издалека она смотрится, как здание 30-х гг. К тому же здание школы перекликается с фасадом здания фабрики-кухни, построенной через дорогу.

Леонид Смирнов уже долгое время проводит экскурсии для иностранных гостей города. Шесть или семь лет он устраивает их и в «Ночь музеев». В последний раз три автобуса по 60 человек были полностью заполнены. «Французы говорили: «Вам ездить никуда не нужно, это европейцы должны приезжать к вам, чтобы смотреть на памятники архитектурного авангарда. У нас таких нет, а у вас целый музей под открытым небом. Когда-то, сразу после открытия города для иностранцев в 1993 г., в Екатеринбург приезжала и кембриджский профессор Кэтрин Кук, автор первого труда о советском конструктивизме – «Русский авангард: теории искусства, архитектуры, города». Тогда она обещала, что второй том ее исследования будет посвящен только уральскому конструктивизму.

Леонид Смирнов сам издал две прекрасные книги: «Конструктивизм в памятниках Свердловской области» и «Екатеринбург – наследие конструктивизма». «Таких книг, где конструктивизм в цвете, – в России больше нигде нет. Все книжные издания о ленинградском и московском конструктивизме – черно-белые. Меня спросили: «Неужели вы так хорошо сохраняете ваши памятники, что не стыдно показать их в цвете?» – а нам повезло, что их немного подремонтировали к заседаниям ШОС и не успели завесить рекламой. И мы их сфотографировали».

Конструктивизм приезжают изучать архитекторы и искусствоведы из Германии, Голландии, Франции; проводят исследования, пишут монографии. Группа «Подельники», изучающая архитектуру Екатеринбурга, сейчас снимает цикл фильмов. Устраиваются конференции. Недавно был проведен квест «Конструктивно. Свердловск» в рамках проекта «Бегущий город». Однако, этого недостаточно для того, чтобы судьба конструктивистких объектов решилась.

Я вовсе не предлагаю их быстренько снести

«Давайте не будем выдавать желаемое за действительное. Если за год к нам приехало три группы иностранных туристов по десять человек каждая, это еще не значит, что для необыкновенно большого числа людей здания конструктивизма, расположенные в Екатеринбурге, значимы, – убежден Андрей Бриль. – Я вовсе не предлагаю их быстренько снести. Я нарочно говорю неполиткорректно. Но мне хотелось бы получить ответ на вопрос: кому они нужны? Ответ на эти вопросы, возможно, позволит нам быстрее принять верное решение о том, как именно нужно реконструировать это наследие и как его можно интересно использовать. Вместо надуманного бесконечного интереса всего мира к нашим образцам конструктивизма хотелось бы понимать реальную картину – кому и чем они могут быть интересны?» 

Текст: Петрова Дарья

Материалы по теме

Комментарии